РАЗГОВОР С ДЕДОМ
Подбирают к эпохе эпитеты,
об эпохе с апломбом беседуют,
с аппетитом эпоха выпита
и съедена буквоедами.
За наплывом пустых, надоевших строк
поди разгляди сквозь мрак ты,
где закрыли от нас мишурой
существо обнажённого факта…
Брошен я, забыт, до костей раздет,
без единой мысли в кармане.
Может, выручишь внука, дед,
ты, ушедший в старый стенной портрет?
Помоги! Одолжи вниманием…
Я по горло ползучей пошлостью сыт,
ты — знавал времена всемирные! —
френч, три ромба, щёточкою усы —
из тридцатого года вынырни!
Зря, выходит, потоками кровь лилась,
нам достались кочки болотные.
Где она, твоя народная власть,
братство с равенством благородные?
Нам теперь от старших помощи нет…
— Помолчи-ка, внук! — говорит портрет. —
Помолчи! — да мозгами раскинь. Отрицать —
мелко. Люди глубже устроены.
Видишь ты честолюбца да подлеца,
выставляющихся героями,
видишь ты предателей легион,
палачей да ночных налётчиков,
а предатель — тот, кто в себя влюблён,
и палач хорош — из начётчиков.
Для тебя обманутый — идиот,
обманувших рой — партократия…
А герои — были. И был народ,
совершивший невероятное.
Круглый год, забывая про отпуска,
мы в поту работали до ночи,
чтобы нам потом грехи отпускал
Иосиф Виссарионович.
Не на кочке ты — оглянись вокруг —
даром что ли в мыслях свободен ты? —
ты одет и сыт, мой учёный внук, —
икс да игрек, да рифмы модные.
Мне б твои науки да твой досуг…
А про нас — ты глядел, да плохо!
Дай-ка, внучек, я на тебя взгляну… —
И глядит. И в глазах у него — эпоха
в натуральную величину.
1964, 1970 Юрий Колкер