Крутицкий монастырь (Крутицкое подворье)
Вплоть до XVIII века Москва была окружена плотной стеной дремучих лесов, в которых дороги и тропы были крайне редки и плохо проходимы. Передвигались же главным образом по рекам. Летом, когда реки мелели, на Русь с юга и юго-востока нападали и вражеские полчища. Конные орды легко проходили по речным отмелям, всегда имели рядом воду и подножный корм для лошадей.
Этим же путем шел хан Батый в 1238 году от Рязани на Москву. После захвата им Коломны многие жители убежали от татар вверх по Москве-реке. Однако Батый успел к Москве раньше, и часть жителей Коломны остановилась в пригороде. Есть версия, что село Коломенское и основано спасшимися от Батыя жителями Коломны.
Для защиты столицы от набегов кочевников с юга и востока Москвы была основана сеть монастырей-крепостей: Данилов (конец XIII века), Спасо-Андроников (1357 год), Симонов (1370 год), Николо-Угрешский (1381 год), Николо-Перервинский (XV век), Новоспасский (конец XV века), Донской (1591 год) и Покровский-Божедомский (1635 год). Высокие колокольни сел, окружавших Москву, также служили наблюдательными пунктами в военное время. С них подавали сигналы кострами или набатным звоном. И, наконец, последним рубежом обороны Москвы были городские стены: Земляного города, Белого города, Китай-города и Кремля.
Подмосковные деревни Дубровка, расположившаяся на левом берегу небольшой речки Сары (на некоторых картах почему-то Сарды), и Кожухово на берегу Москвы-реки известны по летописям еще с XIV века. Есть, правда, одно глухое упоминание, относящееся к XII веку, ко времени до знаменитого 1147 года, когда Юрий Владимирович Долгорукий пригласил Святослава Ольговича Северского в Москов. Знаменитый стихотворец XVIII века А.П. Сумароков в журнале «Трудолюбивая пчела» за январь 1759 года, перечисляя селения Степана Ивановича Кучки, согласно легенде изгнанного со своих земель Юрием Долгоруким, называет и село Симоново на месте теперешнего Симонова монастыря. Но следа даже в названиях района С.И. Кучка не оставил.
До середины XVIII века здешняя территория с селами Дубровка и Кожуховка принадлежала Крутицкому подворью и находилась под властью сначала епископа, а затем и митрополита Крутицкого. Крутицкие вал, переулки, да и само Крутицкое подворье (бывшее долгое время монастырем) сохранили память о древнем урочище Крутицы, существовавшем здесь уже в XII веке.
Интересное это древнерусское слово «урочище». В.И. Даль пишет: «Урочище, ср. живое урочище, всякий природный знак, мера, естественный межевой признак, как: речка, гора, овраг, гривка, лес и пр. Встарь принимали за урочище и одиночное дерево, и пень, отчего выходила большая путаница по межам». Да, было здесь, в Крутицах, за что зацепиться глазу. Высокий холм, до сих пор круто обрывающийся к Москве-реке, с севера был ограничен глубоким Подонским оврагом, по которому весело бежал шумный ручей Сара. Необычное название Саринского ручья и проезда на его месте несет на себе память о нелегких взаимоотношениях Москвы и Золотой Орды.
Точная дата основания монастыря неизвестна. Его создание относят к рубежу XIII - XIV веков. Возникновение и несколько веков истории монастыря связаны с Золотой Ордой.
Предыстория такова. В 1261 году около столицы Золотой Орды, города Сарай-Бату (Нового Сарая, сегодня на этом месте село Селитренное Астраханской области), хан, по просьбе великого князя Александра Невского, учредил постоянное представительство православной церкви для русских пленных и княжеских посланников. Образовалось Сарское епископство с митрополитом Митрофаном во главе. Вскоре так же было создано и Подонское епископство.
На рубеже XIII-XVI веков, во время одного из посольств в Москву, греческий летописец Варлаам, сопровождавший послов, будто бы и присмотрел место для московской резиденции сарских и подонских епископов.
По мере укрепления влияния Москвы сарские и подонские епископы все больше связывали свои дела с ней, а не с Ордой. И в 1454 году они окончательно переехали в Крутицы.
Через Подонский овраг и ручей Сару позднее монахи перекинули мост, соединивший Крутицы с Новоспасским монастырем. С южной стороны очень скоро появилась слободка Арбатец (от нее возникло современное название улицы Арбатецкая). Сначала здесь жили «черные люди» (пахари, обложенные налогом), затем служилые и монастырские ремесленники. Слободка была небольшая. В середине XVII века здесь располагалось всего 20 дворов - каменщики, плотники, резчики, иконники и др.
От татарских разгромов подворье спасали охранные грамоты хана.
Первым строением подворья считается церковь Петра и Павла, разобранная за ветхостью в 1356 году. Позже храм соединили крытым переходом с митрополичьими палатами.
Сегодня Крутицкое архиерейское подворье - уникальный архитектурный ансамбль. И хотя многое не сохранилось (роспись на сводах въездных ворот, колокола, отлитые в XVI веке), до сих пор восхищает подворье единством стиля. Создавался ансамбль во второй половине XVII века. В 1682 году зодчие Осип Старцев и Илларион Ковалев поставили на месте старой деревянной церкви новый каменный митрополичий храм.
Храм Успения соединили высоким крытым переходом на арках с митрополичьими палатами. А в 1693-1694 годы Осип Старцев поставил при въезде в подворье знаменитые двухарочные ворота с изразцовым теремком наверху. При палатах Крутицкого митрополита возвели небольшую домовую церковь Воскресения Христова. А южнее этой церкви в начале XVIII века встали фасадом к реке «набережные палаты». Были на подворье и служебные постройки: «особый дом для прочих лиц - певчих, монахов», небольшая кузница и просторная баня над крутым берегом Москвы-реки.
Наивысшего расцвета Крутицкое подворье достигло в XVI-XVII веках. Крутицы становятся официальным местом пребывания патриарха (хотя он здесь бывал редко, а жил по большей части в Кремле). На берегу реки разбивают «крутицкий вертоград» (парк и сад), где высаживают фруктовые и декоративные деревья, лекарственные и ароматические травы.
К тому времени во владении монастыря уже находится деревенька Кожуховка, местность Калитники и деревня Дубровка (современные Калитниковские улицы, переулки и Калитниковское кладбище, Дубровские улицы и проезды). Калитники подарил монастырю еще Иван Данилович Калита. Монастырю принадлежала и Спасская улица в Кремле, идущая от Ивановской площади до Спасских ворот. В распоряжении этого богатого монастыря было 16 городов (Белев, Мценск, Одоев и др.), в которых в то время проживали около 700 000 человек. Это целая епархия с 15 монастырями, в числе которых были и московские Покровский и Данилов, и 907 церквями.
Что же получал монастырь со своих многочисленных владений, в том числе и от наших небольших деревень?
На Руси в XIV-XV веках существовал особый аграрный строй для больших боярских и монастырских вотчин. Его называли «льгота», «пожалование», «тархан». «Быть в тарханах» - это пользоваться льготами.
«Те села ведает игумен и монахи, а кунщики мои с крестьян кун не берут и иных никаких пошлин, ни приказчик мой к ним не въезжает, ни перевар не пьет, ни пошлин не берет». («Переваром» называли на Руси крепкий напиток, приготовляемый путем варки готового уже вареного меда невысокого качества с готовым пивом. Именно этот ранний предшественник водки стал роковым для Москвы во время «Тохтамышева разорения», когда защитники Кремля им просто перепились.)
Дань монастырю народ уплачивал звериными шкурами. Постепенно по ценности выделились шкурки куниц и белок (при этом 20 беличьих шкур приравнивали к одной куньей, а 20 куньих - к одной гривне серебра). Собирателей пошлин так и называли - «кунщики». Однако чаще от целой шкурки (в качестве ее эквивалента) отрезались «беличьи лобки» и «куньи мордки». Они служили своеобразной гарантией того, что у хозяина действительно есть соответствующие шкурки. Даже правительство выпускало вместо денег «лобки» и «мордки», накладывая на них казенный штемпель.
Особо отмечалось право вотчинного суда. Часто это был самостоятельный суд владельца вотчины, иногда же - вместе с московским князем. Однако именно в Московском княжестве, по мере централизации земель, права вотчинников постоянно ограничивались.
Крутицкие монахи считались весьма сведущими в вере. Поэтому именно сюда 1 марта 1666 года под охраной стрельцов привезли знаменитого проповедника старой веры протопопа Аввакума. Пять суток крутицкие монахи вели с ним ожесточенные споры, пытаясь наставить его на истинный путь. Но Аввакум остался крепок в старой вере, и его отправили в ссылку.
В 1674 году здесь возник своеобразный ученый кружок - «Крутицкое общество», где духовные и светские лица проводили диспуты. Здесь начали работать над переводом Библии. А вскоре сюда приехал после окончания Краковского университета последователь Коперника Епифаний Славинецкий. Он выступал перед «обществом» с лекциями, составлял греко-славяно-латинский и филологический словари и даже организовал астрономические наблюдения (остатки астрономических приборов найдены при раскопках).
Знаменитый указ Екатерины II от 1764 года лишил монахов всех владений и передал монастырь в руки военных. И вскоре Крутицы подверглись разорению. Церковь Успения стала приходской, а казна монастыря и все драгоценности переданы на хранение в кремлевский Чудов монастырь.
При Николае I в Крутицкое подворье и вовсе вселился жандармский корпус графа Бенкендорфа. Тогда-то при монастыре возникла политическая тюрьма. Осенью 1843 года сюда попадает А.И. Герцен. Позже он напишет в «Былом и думах»:
«Ехали мы часа полтора, наконец проехали Симонов монастырь и остановились у тяжелых каменных ворот, перед которыми ходили два жандарма с карабинами. Это был Крутицкий монастырь, превращенный в жандармские казармы... В монашеских кельях, построенных за триста лет и ушедших в землю, устроили несколько светских келий для политических арестантов».
Это близкое соседство с военными продолжилось и в XX веке. Алешкинские казармы, как называют их москвичи, становятся штабом и гауптвахтой Московского гарнизона. И только в 90-е годы началось постепенное восстановление Крутицкого подворья.
См. http://www.upr-juzhnoportovaja.ru/his1_2.html