...В комнату заседаний вваливается художник Шишкин, как всегда навеселе, за ним появляется лакей, с видимым усилием волочащий большую -- сажень по длинной стороне -- картину маслом в вычурной деревянной раме. Лицо лакея, когда он ставит картину в козлы посередине залы, выражает смесь отвращения и облегчения. Он кланяется и уходит, бормоча под нос на диалекте. На картину сверху накинута сомнительной чистоты и запаха дерюга, скрывающая большую часть изображения, но оставляющая тем не менее достаточно, чтобы понять что именно изображено на оставшейся части.
Дега отворачивается к окну и смотрит на птиц, Рафаэль шумно втягивает воздух носом и чихает, остальные ведут себя соотвественно, -- Дали спит, Леонардо рисует круги, Поленов чешет лодыжку, один Анемподистов радостно хрюкает: "Иван Иваныч!" и лезет целоваться -- он это всегда делает, все к этому привыкли и не обращают внимания. Шишкин выбрасывает в его сторону правую руку, пытаясь удержать и остановить идиота ("Федор, не надо, зачем это!"), что ему на этот раз удается,и обращается к председательствующему сегодня Дега:
- "Эдгар, друг мой, соблаговолите осмотреть -- пейзаж, только вчера вечером закончил!".
Дега, отрываясь от созерцания пернатых и делая вид, что только что заметил Шишкина и картину и не заметил фамильярного "друг мой", цедит:
- "Ах, это опять вы...доваривались же, не более двух аршин, а вы вон опять чуть ли не с сажень приволокли!
Ладно-ладно, прошу смотреть, господа, -- Иван, открывайте."
Иван Иваныч открывает, сбрасывая вонючую дерюгу на паркет. Не успевает мешковина долететь до сияющего пола, как раздается вопль Анемподистова:
- "Шедевр, Иван Иваныч, опять шедевр!".
От громкого звука вздрагивает и просыпается Дали, секунду смотрит в сторону, со сна не понимая, что происходит, после чего закрывает глаза и снова засыпает. Остальные морщатся, но никак не реагируют -- привыкли. Поленов единственный глядит на полотно, кажется оценивая достоинства картины, потом задумчиво говорит, очень тихо, как бы одному Шишкину:
- "Иван Иванович, и что это у вас краски всегда так воняют, вы почем их покупаете?"
- "По два семьдесят из Парижу..." -- начинает было опешивший Шишкин, и тут же замолкает обиженно, краснеет, глядя на радостно смеющегося товарища по цеху:
- "Вечно вы шутите, Василий Дмитриевич, а мне обидно..."
- "Да ладно вам, в первый раз что ли, рамку-то где заказывали?"
- "Рамка, далась вам эта рамка, у вас про картину-то есть что сказать?"
- "Про картину нет. У вас же не картина, а рисунок карандашем, раскрашеный."
"А впрочем, вон та баба в ЛНУ, опять что ли Савицкий..." -- тут его прерывает неожиданный радостный вопль Рафаэля, указывающего перстом в сторону картины:
- "Culo, culo!!".
Шишкин, не понимающий по итальянски, просит перевести. Собравшиеся некоторое время пытаются объясниться с великим, неконец Поленов первый понимает:
- "У вас, Иван Иванович, там облако справа очень на жопу похоже. Вам бы батенька не в Пейзаж это дело, а в Ню".
Дальше дискуссия сваливается в привычное русло, все обсуждают облако и его формы, в зале слышится "Больше тройки не тянет" и "Пять за облако" и тому подобное, Шишкин то краснеет, то багровеет, Анемподистов прикладывается к заветной бутылочке, опять рычит что-то про шедевр и Елабугу, над его потной лысиной вьется жирная осенняя муха. Все как всегда.
В конце концов все сходятся на оценке 4.31, Дега подписывает протокол и гости разъезжаются, не обращая внимания на юродствующего у подъезда Анемподистова.

fin

Disclaimer: Совпадения случайны и т д